Я достигла этого рубежа, пусть не весть какой, но все-таки рубеж. Конечно, это не значит, что засну я ребенком, а проснусь взрослой, о нет. Но так уж вышло, что в один год я и школу закончила, и 18 мне стукнуло, и большой девочкой стала. Все дороги ведут в Рим, все путешественники выходят к океану, все дети вырастают.
Не строю больших планов и знаю, что поблизости обязательно валяются старые любимые грабли. Не загадываю на будущее, мне кажется, что мудрые волны прибьют меня вынесут меня на тот самый берег. Пока что знаю такое вот: захлебнусь, но не дам себя испортить.
Любите меня, пока я лапочка, и пока я люблю вас. Я не знаю, как там будет дальше, но сейчас я счастлива (и нет, никаких там через левое плечо) и полна всяких звездочек, солнышек, сердечек и искр, которыми так любит разбрасываться глупенькая молодость. Ну, так выпьем же за то, чтобы этого пороха хватило на все мои баталии!

!
Пожелайте мне удачи и отфрендите этот журнал. Потому что я больше не teeno4ka, я переезжаю!

xenolight 
Увидимся!

Постепенно приучаю маму к мысли, что я могу спать где угодно, пить что угодно и гулять с кем угодно. Тут, конечно, амулетом +10 к Харизме не обойдешься, но у меня пока все хорошо. Поворчала и замолчала.
Выглядит пока это так: в пять часов я иду спать, в девять встаю, убираю чужую кухню и еду домой, чтобы переодеться и пойти на трехчасовую службу по случаю Троицы. В итоге, когда все стоят на коленях, я засыпаю прямо так, и только мощный, красивый баритон дьякона меня держит на плаву. Он вообще крутой, у него оперный голос с героическим оттенком, ему бы ариями Верди людей с ног сшибать, но он служит в церкви. Приход, конечно, его очень любит: в самом деле, когда он, серьезный и величественный, возглашает - "Вонмем!" - невозможно не внимать, хотя Евангелие читается в нос и непонятно кем-то сереньким.
А потом я прихожу домой и обнаруживаю, что у меня все в шоколаде. Буквально, потому что вчера я готовила два торта и шоколад, как тополиный пух, распространился по всей кухне. Странная, странная жизнь.

сегодняшний башорг:

xxx: Плять! Заходишь в вестибюль станции Сретенский Бульвар, спускаешься по эскалатору и оказываешься на станции Тургеневская, на которой стоит памятник Кирову!!!
yyy: При том, что метрополитен имени Ленина, а Му-му написал вовсе не Киров ;-)
zzz: При том, что Ленин к моменту строительства метро был уже давно мёртв, а руководил строительством Каганович. А потом ещё поднимаешься на выход к Чистым Прудам и оказываешься у памятника Грибоедову.
xxx: А до самих прудов ещё пёхать метров 500 мимо памятника Абаю Кунанбаеву и фонтана с журавлём. По Бульварному кольцу, которое не замкнуто. А прудЫ, на самом деле, в единственном экземпляре. Как страшно жить!

С днем рождения!

"Одна из причин жадности, с которой мы читаем записки великих людей, - наше самолюбие: мы рады, ежели сходствуем с замечательным человеком чем бы то ни было, мнениями, чувствами, привычками - даже слабостями и пороками. Вероятно, больше сходства нашли бы нашли бы мы с мнениями, привычками и слабостями людей вовсе ничтожных, если бы они оставляли нам свои признания."

Здесь был второй в этом жж пост на тему  "подростка достали его родители". Да, мне не разрешает отмечать совершеннолетие так, как я хочу. Да, мои родители внезапно стали обеспокоены тем, сколько я пью и не потеряла ли я где-нибудь девственность. Да, я стала большой дурочкой, пью неразбавленный виски и всех это почему-то удивляет. Сижу, успокаиваюсь. В конце концов, они же выпускают меня из дома без пояса целомудрия!

Товарищи мужчины, я, как графоман, любопытствую: что вы мне можете рассказать о женских слезах? Я не "Что слезы женские - вода!" лермонтовское имею в виду, а ваши личные ощущения, опыт, что-нибудь еще, с этим связанное. Так, и не смейте меня игнорировать!

Критерием нормальной жизни для меня с некоторых пор является возможность читать художественную литературу. Вернувшись с ЕГЭ по русскому, я первый раз за многие месяцы спокойно села, спокойно взяла в руки любимую книгу и спокойно перечитала пару глав.
- Собор Парижской Богоматери.
- Какой-какой матери?
- Парижской. Бого-матери.
Это ведь похоже на возвращение в свой дом после далекой отлучки. Вот были всякие мерзкие публицисты, учебники, вчера случайно затесался Кафка с его рассказом "В исправительной колонии" и оставил меня с ощущением глубокого ужаса, растерянности и в то же время понимания. Но вот она я, снова дома, со своими персонажами, неторопливым, ласковым стилем Гюго и его любовью к архитектурным мелочам Парижа.
И как вдохновляет ощущение, что скоро проклятая жизнь абитуриента закончится!

Когда мои силы иссякли полностью и я не могла поделать ничего, я сделала то, на что никогда не пошла бы раньше - обратилась за помощью к своему сэнсэю. А мудрость моего сэнсэя безгранична, потому я честно сказала ему, что у меня все валится из рук, я не в себе и мне стыдно в этом признаться, поскольку мне очень дорого его мнение обо мне. Кажется, он немного удивился моей искренности, как человек закрытый, но сказал мне несколько прекрасных вещей, которым я не поверила бы, если бы то ни были его слова.
Меня удивил самый конец нашего разговора, когда я заметила, что считаю его человеком в высшей степени рациональным, на что он пожал плечами и сказал, что не знает. Проведя остаток вечера в размышлениях, я кое-что еще поняла про него, что никак не уменьшило моего глубочайшего уважения. 
И как грустно сейчас думать о том, что еще месяц и причина наших встреч исчезнет - я поступлю и буду приходить только тогда, когда его чудесная дочка позовет меня на чай. За эти полтора года я так привыкла к своему сэнсэю, его спокойной и размеренной речи, логичному, холодному уму, что отвыкать будет трудно и болезненно. Знаю, в МГУ будет куча разных преподавателей, у меня будут свои любимцы, но я все равно буду помнить его как удивительного учителя, который терпел мои глупости и сумел поддержать во мне интерес к предмету в этот год. Я уж не говорю о том, что он угощал меня всякими крутыми книжками.
А сводится это к простой мысли - страшно подумать, чем бы я была, если бы не те, кто учил меня.

Мой неразбавленный виски, любимые шуточкиstrange_tale про Трэма, набережная с видом на Кремль и мутная рябь реки, полуночные грустные исповеди на балконе, веселье и мои кружения - таким запомнилась мне ночь, в которую все вроде отмечали последний звонок, а я пила не чокаясь за собственную смерть и тут же чокалась за рождение.
Боль перерождения, пить-надо-меньше и эмпатия - все закружилось, набилось мне в уши, заполнило большой синий мусорный мешок вместе с бутылками, но я покорилась безграничной воле жизни, поклонилась ей, как кланяются верные слуги короля, обещая исполнить ужасный приказ. Оставь всех, кого любила, чтобы и любовь выскользнула, вытянулась ленточкой вон из тебя, как бы ты не держалась. Я, впрочем, тут же оставила грусть, крутясь хозяюшкой, раздавая одеяла и стаканы, я втянулась в действо и наломала льда, жгла горло и вызывала на откровенность.
И трезвые, и пьяные мы мало говорили о том, что волновало всех. Наверное, потому, что нового ничего не скажешь, да и выпивкой не забьешь. Особенно я, потому что и пьяная точно так же соображаю. Я качалась и руки мои были маятниками, но я помню все, что сказал мне Максим на балконе, потому что этого хватит на два-три рассказа и мою бессонную ночь.
Я была выбита из колеи и до этого дня, когда мы отпустили шарики и я задирала голову, тыкаясь носом в самое голубое небо. Теперь я лежу на обочине, раскинув руки и только дыша. Мои силы ушли в этот день, мое внимание растратилось на самые дорогие в мире пустяки. Я только дышу. О нет, это чувство - все-таки не боль, это та самая щемящая, тягучая покорность. Я исполняю приказ, я верю своему королю.
Я исполняю приказ, я верна своему королю.

Пару дней назад мне пришло в голову, что происходящее сейчас со мной - важная часть цикла, когда надо умереть и родиться в новую жизнь. Это банально больно, что умирать, что рождаться.

Это уродливый кусочек с красивой картины Бронзино "Триумф Венеры".